Потребности практики выдвигают перед наукой все более и более сложные задачи. В свою очередь развитие техники дает ученым возможность вести исследования в областях, ранее казавшихся недоступными, и внедрять в практику результаты весьма, казалось бы, абстрактных исследований.

Здесь будут освещены лишь две из задач, стоящих сейчас перед наукой: получение электрических колебаний с чрезвычайно стабильной частотой и создание устройств, способных регистрировать предельно слабые электромагнитные колебания.

Как возникли эти задачи? Первая из них уходит своими корнями в далекое прошлое, так как, по существу, она совпадает с задачей измерения времени. В древности ее решали при помощи песочных часов, иногда применяемых еще и в наши дни для грубых измерений. А водяные часы-клепсидры сохранились вплоть до средневековья, когда они были вытеснены часами с гирями. Первые механические часы были весьма грубыми устройствами, ход которых сильно зависел от температуры окружающей среды, качества смазки, износа подшипников и многих других причин.

Лишь наблюдения великого Галилея, подробно изучившего закон качания маятника, позволили предложить конструкцию маятниковых часов. Такие часы создал крупнейший ученый XVII в. голландец Гюйгенс. Он же изобрел и часы с балансиром - прототип современных наручных часов и морских хронометров.

Но и самые совершенные современные маятниковые часы с электрическим приводом, применяемые в службах времени (часы Шорта), лучшие экземпляры которых обладают вариацией суточного хода 0,003 сек, не могут уже удовлетворить возрастающие потребности астрономии. Крупным недостатком маятниковых часов является их чувствительность к толчкам и сотрясениям, а также и к изменениям температуры и давления окружающей среды.

На смену механическим, маятниковым часам пришли так называемые кварцевые часы - детище радиотехники конца двадцатых годов XX в. Вариация суточного хода современных кварцевых часов равна лишь десятитысячной доле секунды. Астрономы при помощи кварцевых часов обнаружили неравномерность суточного вращения Земли и тем поставили под сомнение пригодность этого извечного эталона времени.